Матвей честно говорит: первые девять месяцев после рождения дочери он будто не чувствовал себя папой. Мирослава была совсем крохой, её носили на руках, и эмоциональная связь ещё не успела оформиться. Всё изменилось, когда девочке исполнилось девять месяцев: она пошла, начала узнавать папу, проситься на ручки, встречать у двери. А потом случилось то, что Матвей до сих пор вспоминает с трепетом: её первое слово было «папа».
"Действительно сложно подобрать слова, чтобы выразить те эмоции, которые, ты испытываешь в такой момент, потому что они, наверное, неописуемые", — говорит он. В этих словах — вся суть происходящего, когда абстрактное «я отец» превращается в живую связь, которую не нужно объяснять.